Кто, кроме смелых, чья душа поет И сердце пляшет над простором вод, Поймет восторг и пьяный пульс бродяг, Что без дорог несут е морях свой флаг?
Ток можно было бы написать о танцах корсаров в старинном балете "Корсар". Но, пожалуй, только эти строки Бай рона созвучны хореографической версии его поэмы. Балет ного "Корсара" со дня премьеры упрекают в несоответствии первоисточнику, находя по-настоящему "романтической* только сцену кораблекрушения. Почему же пустоватый спек такль продолжает жить уже более полутораста лет, а сегодня переживает нечто вроде второго рождения? Ответ ясен: все дело в танцевальном богатстве, которым балетный "Корсар" обязан Мариусу Петипа. Зрители идут на "Корсара", чтобы насладиться красотой классического танца: сольного, ансамблевого, массового и огненного характерного, заклю ченных в пышную орнаментальную раму. Любовно-авантюрные перипетии действия с похищениями, бегствами, потасовками и стрельбой служат пикантной приправой к танцевальному пиршеству. Здесь есть, где развернуться исполнителям: мно жество вариаций, насыщенных всеми видами техники, лири ческие адажио, виртуозные коды, разножанровые массовые композиции, а также игровые сцены, допускающие актерскую импровизацию.
И по названию и по количеству активно действующих пер сонажей "Корсар" балет мужской, однако главной героиней и центром спектакля оказывается Медора - возлюбленная Кон рада. Среди типажных персонажей (благородный герой Кон рад, коварный злодей Бирбанто, сластолюбивый старец Сеид-паша, хитроумный торговец Исаак Ланкедем) образ Медоры выделяется многокрасочностью. То нежная, то игривая, то растерянная, то решительная, но неизменная в любви к своему избраннику, она по-человечески притягательна, а в театраль ном отношении - по-настоящему интересна.
Нужно ли объяснять, почему "Корсар" под занавес сезона пополнил классический репертуар балетной труппы Перми? А вот причину исключительного успеха премьеры прокомменти ровать необходимо. В самом деле, что заставило зрителей в тридцатиградусную жару буквально париться в театре, не имеющем кондиционеров, да еще подогревать себя все более жаркими аплодисментами, а в конце спектакля вызывать участ ников премьеры до тех пор, пока не закроется занавес? И сно ва ответ прост, богатство художественных впечатлений и доставленное ими огромное удовольствие.
Руководитель труппы Наталья Ахмарова не ошиблась в выборе хореографа-постановщика, отдав предпочтение петербуржцу Василию Медведеву, больше известному в Евро пе, чем в России Его версия "Корсара*, следуя сюжету ориги нала, вместила в себя все танцы Петипа и, разумеется, попу лярное pas de trios (в концертном варианте pas de deux) на музыку Р.Дриго с хореографией А.Чекрыгина-В.Чабукиани, а кроме того, несколько новых танцевальных номеров самого Медведева. Казалось бы, это должно было утяжелить и без того громоздкий трехактный балет, однако результат получил ся прямо противоположный: почти насквозь танцевальный "Корсар" смотрится на одном дыхании, не позволяя "рассла биться" ни на минуту. Балетмейстером учтен опыт многих редакций "Корсара" и, конечно же, собственная практика, ведь пермская постановка у него уже четвертая после театров Чехии, Турции, Румынии. Доскональное знание спектакля и режиссерская сметка позволили скомпоновать танцевальный массив с учетом зрительского восприятия. К примеру, объем ное pas de Irois одалисок, (предшествующее картине "Ожив ленный сад*}, перенесено в первый акт. В сцене "торгов" обра зовалась развернутая классическая сюита: pas de tiois, pas
d'esclave, новая вариация Медоры, а освободившееся место перед "Оживленным садом" заняло небольшое по длительно сти, но весьма выразительное адажио кордебалета.
Из темноты проступили фигуры танцовщиц, склонившихся долу, и зрительный зал ответил овацией на красоту компози ции, изящество пластического рисунка, охватившего округлы ми линиями весь планшет сцены. А когда танцовщицы "задышали" синхронными движениями корпуса и рук, поднялись с пола и заскользили на пуантах, образуя новые, столь же изящные группы, и впрямь могло показаться, что перед вами ожил роскошный сад, раскрыв лепестки цветов навстречу солнцу. Мечтательная "прелюдия" оттенила игривый характер первой - достаточно быстрой части грандиозной композиции Петипа.
Удачным дополнением можно считать и динамичное Entre корсаров в первой картине; "рифмуясь* с финальным номе ром, оно превращает характерный танец в живописную "рому" классической сюиты. Уместны прелестный детский танец в сце не "Грот корсаров", умиротворивший на время даже обуре ваемых страстями "родителей", и множество других номеров, не отличимых от "почерка" Петипа.
Новый "Корсар", изобилующий первоклассным танцеваль ным материалом, рассчитан на столь же первоклассную труп пу. Такой она и предстало на двух премьерных спектаклях с разными составами солистов. Прежде всего, нужно воздать должное артистам кордебалета. Лихие корсары и их подруги танцевали с неподдельным жаром, что не мешало в самых стремительных темпах держать рисунок и четко артикулиро вать не простую хореографическую речь. И, без преувеличе ний, шедевром ансамблевого исполнительства можно назвать картину "Оживленный сад". Синхронность движений 30 тан цовщиц и 16 воспитанниц хореографического училища, ловкие манипуляции с гирляндами и цветами создали тот художест венный эффект, на который и рассчитана знаменитая компози ция Петипа.
Редкая труппа может похвастаться таким количеством, соли стов-мужчин. При том, что среди них есть новички, первый год работающие в театре, обо премьерных состава оказались равноценными. Илья Шитов и Иван Порошин {Бирбанто], Дмитрий Десницкий и Марат Фадеев (Ланкедем), Владислав Шумаков и Тарас Товстюк (Али) демонстрировали технически сильный, подлинно мужской танец, не забывая и об актерской стороне образов. А Шитов - колоритный Бирбанто обнаружил еще и комедийный дар в роли Сеид-паши. Хороши и главные герои. Решительный, уверенный в себе Конрад Сергея Мершина утверждает свое лидерство мощью танца. Он взвивается в воздух как прыгун на батуте, а технических каверз будто и не замечает. Конрад Роберта Габдуллина горяч, порывист, нетер пелив, как необъезженный скакун. Взрывной темперамент, однако, не сказывается на каллиграфически четкой форме тан ца. Импульсивность артиста заразительна, но не лишними будут и другие краски
Рядом с отважными героями в "Корсаре" действуют пре красные женщины. На языке балета это значит, что они еще и прекрасные танцовщицы Сколько же их в пермской труппе! Евгения Ляхова и Анна Поистогова (подруги Бирбанто), Мария Меньшикова и Юлия Манжелес (Гюльнара). Не забу дем и исполнительниц Трио одалисок (два состава), Нужно быть истинной примой, чтобы не затеряться в таком окружении. Обе Медоры не затерялись. Ярослава Араптанова очаровала нежным обликом, естественной грацией, акварельной про зрачностью тона. Жаль, что быстрые темпы не вполне даются танцовщице, а потому бравурная сторона партии оказалась бледнее лирической. Зато для Натальи Моисеевой - прима-балерины труппы, наделенной редкостной красотой пиний. -владение всем техническим арсеналом классического танца стало ключом к образу, помогло высветить его контрастные грани. Свай двадцатый сезон она завершила блистательной работой, явившей зрелое мастерство и завидный запас твор ческой энергии.
Похвалы артистам нужно разделить с теми, кто, оставаясь в тени, целенаправленно вел их к успеху. Это педагоги-репети торы Римма Шлямова, Алла Лисина, Ольга Лукина во главе со Станиславом Фечо (Чехия). Талантливый танцовщик и, как выяснилось, не менее талантливый репетитор в течение двух месяцев разве что не ночевал в театре, зато процессом, и результатами работы остался доволен.
Танцевальный фейерверк ^Корсара" превратили в велико лепное зрелище сценограф Борис Каминский (Санкт-Петер бург) и художница по костюмам Елена Зайцева (Москва) А высокий эмоциональный градус задал оркестр, ведомый музы кальным руководителем постановки, главным приглашенным дирижером Александром Анисимовым. Согласная работа большого коллектива увенчалась рождением спектакля, кото-рый обречен стать брендом театра, а со временем занять почетное место в летописи пермского балета.
Ольга РОЗАНОВА
Корсар, еще Корсар
В Перми поставили балет с кораблекрушением
Наталия Звенигородская
"Российская газета" - Федеральный выпуск №4697 от 2 июля 2008 г.
Версия для печати
За долгую историю Пермского театра оперы и балета имени П. И. Чайковского в его афише впервые появился балет "Корсар". Спектакль поставили петербургский хореограф Василий Медведев, петербургский сценограф Борис Каминский и художник по костюмам из Большого театра Елена Зайцева.
Сегодня балет Адольфа Адана по одноименной поэме Джорджа Байрона не узнал бы родной отец - Жозеф Мазилье, впервые поставивший его в 1856 году на сцене Парижской оперы. Автором петербургской версии два года спустя стал Жюль Перро, еще через пять лет - Мариус Петипа, после чего новым редакциям и переделкам уже не было конца. Привыкнув видеть на афише лишь фамилию Адана, зритель подчас и не подозревает, соучастником какой несправедливости становится, бойко хлопая в такт или напевая знакомые привязчивые мелодии. Чья только музыка не звучала в "Корсаре" за 150 лет! Разобраться в сумятице пермякам помогал Юрий Бурлака, считающийся одним из самых глубоких знатоков старинных балетов и в прошлом сезоне вместе с Алексеем Ратманским поставивший нашумевшего "Корсара" в Большом театре. В основу балета лег оригинальный текст партитуры Адана, полученный из архивов Парижской оперы, а различные номера поставлены на музыку Чезаре Пуни, Риккардо Дриго, Лео Делиба, Юлия Гербера, Артура Сен-Леона.
Дирижер Александр Анисимов понимает специфику балетной музыки. Главное, по его мнению, - "сочетание красочной оркестровки, юмора, фантастической энергии и зажигательного темперамента музыкантов-исполнителей".
Зрителей решили порадовать ярким впечатляющим зрелищем, для чего пригласили петербургского сценографа Бориса Каминского и художника по костюмам из Большого театра Елену Зайцеву. Ударный спецэффект, как водится, приберегли для финала. Какой же "Корсар" после прошлогодней московской премьеры обойдется без феерического кораблекрушения! Отец столичного триумфа Каминский и на этот раз сделал все, что мог. Пермский корабль тонет согласно смете. Ясное дело, скромнее московского, но тоже эффектно.
Василий Медведев, выпускник Ленинградского хореографического училища по классу Наталии Дудинской и Константина Сергеева, ученик Никиты Долгушина в Ленинградской консерватории, наследуя этим ревностным хранителям классических традиций, сохранил "все лучшее, что выдержало испытание временем": дуэты Конрада и Медоры, pas d esclave, танец корсаров, трио одалисок и, конечно же, "Оживленный сад". Между тем к драматургии балета отнесся без пиетета, сократив его примерно на час и отдав приоритет танцам. Ими должны наслаждаться не только зрители, но и артисты: "Корсар" - редкий пример балета, в котором можно выигрышно продемонстрировать всю труппу. Конечно, если найдется что демонстрировать. В Перми - нашлось. Одним из главных виновников торжества стал так щедро наделенный в "Корсаре" танцами кордебалет. Кроме того, на два состава можно ходить как на два разных спектакля. Первый - размашисто-пафосный, что подчас заставляет многонаселенный "Корсар" тесниться на небольшой пермской сцене. Второй - камерный, где меньше имперских претензий, но больше гармонии. В обоих случаях образ Медоры (величавая безупречность опытной "классички" Натальи Моисеевой или мягкость и юное обаяние Ярославы Араптановой) задает тон для ладно подогнанного по фактуре и темпераменту ансамбля. Можно спорить о том, не чересчур ли всерьез рвут страсти в клочья Сергей Мершин (Конрад) и Иван Порошин (Бирбанто), или размышлять над тем, не пришло ли время обыгрывать, стилизовать балетные штампы. Но частности не умаляют общего впечатления. Статус одной из лучших в стране пермская балетная труппа подтвердила. Теперь самое время браться за работу. Такой балет, как "Корсар", сложно поставить, еще сложнее - удержать от развала, когда команда постановщиков сборная и все разъедутся после премьеры.
Они танцуют, чтобы нам было весело: "Корсар" в Перми
Наконец-то настоящая премьера, а не такая, как в последнее время – немного отредактированный спектакль из текущего репертуара, наряженный в новые костюмы.
Чудо просто, как настолько безыскусный, бесхитростный сюжет, условный, поверхностный – назовите, как хотите, - так вот, чудо, как такой сюжет может захватить, увлечь, заставить по-детски наивно радоваться. Моими соседями были мужчина в возрасте за 40 и мальчик – сын, лет семи-восьми. Очень забавно было нечаянно подслушивать, как папа увлеченно рассказывал сыну, о чем будет балет, объяснял, кто такие корсары, или о чем говорят на сцене жестами. А в антракте мальчик спросил: "Они танцуют, чтобы нам было весело?"
Хорошая получилась премьера. И для глаз, и для души. Я думаю, что и танцовщики сами соскучились по таким радостным балетам.
Редакция Василий Медведева очень органичная; "под Петипа", с одной стороны, а с другой, живая, динамичная, нескучная современному зрителю.
Великолепные костюмы, не вычурные, без излишней тяжеловесной роскоши.
Сегодня танцевали Наталья Моисеева и Сергей Мершин, завтра будут Ярослава Араптанова и Роберт Габдуллин. Я бы, конечно, предпочла сходить на завтрашний состав – это вопрос личных симпатий, но не получилось, к сожалению. И бесподобный раб – Влад Шумаков, такой легкий, летучий мальчик.
Нет, как хотите, а я снова о том же – это здорово, что есть у нас балет, о котором не хочется спорить, тереотизировать, который не хочется принимать или не принимать, осуждать или хвалить, как, например, постановку 2003 года "Мастера и Маргариты" Д. Авдыша. Лично для меня сегодняшний "Корсар" – это как нечаянный подарок. Они танцуют, чтобы нам было весело. Они танцуют, чтобы нам было хорошо.
Байронические пираты высадились на Урале
Поставив «Корсара», Пермский театр оперы и балета напомнил, что шагает в ногу с миром и веком. Непонятно только, куда именно
Анна Галайда
Для Ведомостей
02.07.2008, №120 (2142)
Международный хит Мариуса Петипа со 150-летней историей в Перми поставил Василий Медведев. Хореограф, известный оригинальными постановками в Восточной Европе, имеет ленинградские корни. И его редакция «Корсара» отмечена тем пиететом перед классикой, по которому легко опознать выпускника вагановской школы
Но Медведев все же внес изменения, призванные облегчить многотонный шедевр. Петипа усаживал публику в кресла на четыре действия. А «Корсара» переделывал так упорно и регулярно, что он превратился в сборник хореографических шедевров. Отказаться от трио одалисок, танца работорговца и невольницы, форбана, па-де-де или картины «Оживленный сад» еще не поднялась рука ни у одного редактора. Медведев тоже не стал революционером. Он выбрал другой путь — сократил до минимума и без того обрезанные в советские годы пантомимные сцены. Сюжет, номинально принадлежащий Байрону, теперь вовсе теряется между танцами. Из-за чего выхватывают шпаги, сабли, ножи и пистолеты, уследить без программки невозможно.
Бесконечный отток кадров, болезненно сказывающийся на уровне рядовых пермских спектаклей, к «Корсару» будто не имеет отношения. Его линии стройны и строги: ноги вскидываются в pas de chat на абсолютно одинаковую высоту, а руки пяти десятков человек круглятся совершенно одинаково благодаря давно утраченному в столицах единству школьной выучки. Мужской состав труппы выдвинул из своих рядов десяток виртуозов. Событием оказалось участие дирижера Александра Анисимова, ставшего в Перми главным приглашенным, и художника по костюмам Елены Зайцевой.
Пермь может гордиться: обзаведясь самым популярным в мире названием последних сезонов, она мало кому уступает в его воспроизведении. Однако что добавил «Корсар» к имиджу труппы? Представить решение, которое кардинально изменяло бы наше представление об эстетике Петипа, как в советское время это удалось в Ленинграде Петру Гусеву, а совсем недавно в Москве Алексею Ратманскому и Юрию Бурлаке, у Василия Медведева не получилось. Обскакать же Мариинский и Большой в уровне исполнения классики не удалось: коварный Петипа готовит ловушку всем театрам, где культивировал собственные спектакли не сам. Раньше Пермь добивалась имиджа третьей балетной компании страны благодаря тому, что умело находила молодых хореографов. Спектакли Боярчикова, Алексидзе, Салимбаева стали классикой. Чтобы мир вновь начал вычленять из бездонного понятия «русский балет» пермский, нужно продолжить этот ряд имен. Пермь
"Корсар" без комплексов
Премьера классического шедевра в Перми
БАЛЕТ Анна ГАЛАЙДА
Пермь-Москва
В постимператорские времена в каждом заштатном городке можно было увидеть местные "Жизель" и "Лебединое озеро", и только в Ленинграде шел другой классический шедевр - "Корсар". Но недавно этот балет оказался срочно востребован на очередном приливе массовой любви к Петипа. Не стал отставать от российских столиц и мировых провинций Пермский оперный театр. Поражающий в его исполнении роскошью "Корсар" призван продемонстрировать непровинциальные возможности и амбиции пермского балета.
Живописные пиратские одежды и разбойничья удаль пришлись к лицу пермским танцовщикам. Представить этот спектакль на должном уровне под силу только уникальной труппе, в которой найдется взвод прима-балерин и премьеров, батальон мимических исполнителей, полк солистов и армия кордебалета.
Пышные пачки, декольте, пуанты, диадемы, опахала, кинжалы, сабли, пистолеты, поцелуи, предательства, верность, слезы и тонны любви - для демонстрации этой роскоши и был когда-то призван "под ружье" Байрон. В 1856 году, когда его одноименную поэму для Парижской Оперы взялся переводить в балетный формат знаменитый хореограф Жозеф Мазилье, мода на романтизм уже осталась в прошлом. "Корсар" в его исполнении был для публики позапрошлого века очередным выпуском путеводителя "Lonely Planet": сюжет давал возможность показать экзотическую красоту южной Европы и волнующую загадочность азиатской Турции. В этом же ключе фантазировал затем и Мариус Петипа, в течение полувека оттачивавший форму спектакля в Петербурге. Прославившись исполнением заглавной партии в "Корсаре", Петипа сам же со временем и задвинул личность мятежного героя на второй план, сюжет же с подчеркнутым балетным легкомыслием свел к роли "гвоздя" для эффектной "картины" танцев. Разлитые по спектаклю бесконечным потоком, они являются таким же памятником эпохи, как район Ордынки или этюды Иванова к "Явлению Христа".
Для Перми "Корсара" взялся поставить Василий Медведев, специалист, широко известный в узких кругах: в свое время он был успешным танцовщиком, но карьера его прошла вдали от балетных столиц; больше десяти лет он активно работает как хореограф, но востребован преимущественно во второстепенных театрах Восточной Европы.
Медведев уже оснастил "Корсаром" в собственной версии театры Бухареста, Брно и Измира, по его словам, каждый раз усовершенствуя редакцию. Воспитанник Вагановского училища, он следует основным принципам постановки Петра Гусева, сохраняющейся в Мариинском театре. Отвешивая реверансы литературной первооснове, в своем "Корсаре" Медведев стремится прочертить от начала и до конца сюжетную линию. Доверия к дедовским технологиям Петипа он, как это было принято в советскую эпоху, не испытывает - пантомима почти полностью изгнана из спектакля, там же, где без нее не обойтись, "пробалтывается" стыдливой скороговоркой. Лавину бесконечных танцев хореограф стремится выстроить в единое драматургическое целое с помощью новой серии танцев собственного изготовления. Но ясности в происходящее они не вносят: кто кого продает, пытается зарезать, оправдывает или обвиняет, уловить невозможно; боясь утомить зрителя, не привычного сегодня к многочасовому действию, хореограф пускает события вскачь и бьет спринтерские рекорды - пермский "Корсар" длится меньше трех часов.
В то же время произвела впечатление на Медведева и душная роскошь позднего Петипа, введенная в моду историческими реконструкциями Сергея Вихарева. Он явно учел опыт восстановления "Оживленного сада" Алексеем Ратманским и Юрием Бурлакой в Большом, а в соавторы взял Бориса Каминского и Елену Зайцеву - художников их спектакля. Но если в Москве постановщики составили единую команду, общими усилиями создавшую образ классического балета конца XIX века, то в Перми эклектичный подход хореографа разделил соавторов: Каминский представил псевдоисторические декорации, тогда как Зайцева создала еще один оригинальный вариант костюмов в эстетике театра Петипа.
Но титанический труд корсарской команды из двух столиц потерял бы всякий смысл, если бы не исполнители: "Корсар" всплывает в списке театральных приоритетов, когда труппа ломится от избытка талантов, которым нужно найти применение. И пермяки доказали, что взялись за спектакль неслучайно. Труппа воспитана в эстетике Петипа и даже перед техническими сложностями не испытывает тех профессиональных комплексов, которые были ощутимы в программах Баланчина и Роббинса. Ей с трудом дается народно-характерный танец (тут исключение - яркий Иван Порошин в роли главного злодея Бирбанто). Но на территории классики она берет реванш. Даже мужская часть, слабое звено труппы, выдвинула из своих рядов Дмитрия Десницкого и Марата Фадеева (Ланкедем), Владислава Шумакова и Тараса Товстюка (Раб), которые могут вырасти в интересных солистов. 19-летняя Мария Меньшикова, исполнявшая Гюльнару и одну из трех одалисок, обладает тем редким собственным чувством танца, которое не определяется опытом и отличает балерин по призванию. Среди исполнителей главных партий лидером оказался Сергей Мершин - танцовщик редких профессиональных достоинств, которые давно были очевидны в репетиционных залах, но не проявлялись на сцене. В роли Конрада он обрел и сценическую харизму, и танцевальную виртуозность. К лицу пришлась партия Медоры Наталье Моисеевой, подтвердившей статус примы труппы. Менее академичным и более романтичным получился спектакль у молодых премьеров Ярославы Араптановой и Роберта Габдуллина. Эта команда достойна того, чтобы прокладывать собственный путь в искусстве, а не ограничиваться пересказом чужих достижений - пермский балет производит впечатление молодого и живого коллектива.
