«Залог поэзии живой и ясной, Высоких дум и простоты…» А.С. Пушкин
Первая постановка «Онегина» в хореографии Василия Медведева состоялась в ноябре 1999 года в Праге. А первым исполнителем партии Онегина тогда стал блистательный чешский танцовщик Станислав Фечо, который на сей раз выступил в роли ассистента хореографа, попытавшись на собственном опыте передать все нюансы балетной партитуры Медведева.
К слову, у Василия Медведева в этом году и личный юбилей: в декабре ему исполнится 50 лет, что для хореографа такого масштаба - начало творческой зрелости. Но спустя 20 лет он очень волновался перед встречей со своими эстонскими друзьями и поклонниками: помнят ли, как примут «Онегина»? К тому же тартуский зритель особый, понимающий и ценящий настоящее сценическое искусство, а посему требовательный к тем, кто его творит. По мнению абсолютного большинства эстонских зрителей и многочисленных зарубежных гостей, премьера «Онегина» прошла успешно.
Несомненным достоинством постановки Медведева и ее принципиальным отличием от единственной попытки осуществления подобного проекта, предпринятого в 1965 году английским хореографом Джоном Кранко и Штутгартским балетом, является то, что создан спектакль о Евгении и Татьяне, как это читается в романе А. Пушкина, а не о Татьяне и Евгении, как звучит в опере П.И. Чайковского и у Дж. Кранко. Медведеву удалось пластически передать пушкинскую поэтику образного мира героев бессмертного романа «Евгений Онегин».
Новаторским выглядит и музыкальное решение спектакля. Постановщик не использовал ни одной ноты оперы Чайковского, а смело обратился к симфоническим произведениям композитора, в большинстве которых присутствуют основные «онегинские темы»: первое чувство, неразделенная любовь, крушение идеалов, вера в добро, верность долгу и чести...
Именно симфоническая музыка, отличающаяся образной глубиной, богатством переживаний, искренностью и ярким мелодизмом, уберегла Медведева от соблазна пойти по легкому пути драмбалета, позволила создать цельную, технически сложную и на редкость «дансантную» (танцевальную) хореографию, в которой нет «пустых фраз», бессмысленных движений и трюкачества, которая талантливо сочетает современную и классическую пластику. Кроме того, в балете присутствуют мужские антре и дуэты (сцены ссоры и дуэли Онегина и Ленского).
Наиболее сложен своим пластическим решением и драматическим наполнением образ главного героя, интересно исполненный Антонио Айестой. Его внешнее сходство с молодым Пушкиным придавало образу Онегина дополнительные краски присутствия «лирического героя», которому в романе автор отвел значительное место:
Как часто летнею порою, Когда прозрачно и светло Ночное небо над Невою И вод веселое стекло Не отражает лик Дианы, Воспомня прежних лет романы, Воспомня прежнюю любовь, Чувствительны, беспечны вновь, Дыханьем ночи благосклонной Безмолвно упивались мы! Как в лес зеленый из тюрьмы Перенесен колодник сонный, Так уносились мы мечтой К началу жизни молодой.
По замыслу балетмейстера, Евгений должен предстать перед зрителем то надменным, скучающим завсегдатаем столичных балов и салонов, то влюбленным юношей (в мечтах Татьяны), то безжалостным насмешником (сцена ссоры с Ленским), то коварным соблазнителем (сон Татьяны перед дуэлью), то нежным другом, то искренне раскаявшимся влюбленным. Создать такое количество драматических и балетных характеров по силам лишь очень талантливому мастеру, располагающему всей палитрой художественных средств и хореографических красок, а главное - имеющему душу поэта и истинного художника.
Достаточно убедительна Татьяна в исполнении балерины Хейли Джин Блэкбурн. По мысли хореографа, ее детски наивные, почти эскизные позы, певучие арабески, мечтательно-одухотворенные туры в первом акте должны создавать точный образ пушкинской героини («Дика, печальна, молчалива, / Как лань лесная боязлива»). И совсем иной предстает перед зрителем Татьяна в финале спектакля. Неподдельной страстью и драматизмом наполнен их дуэт-объяснение с Онегиным, когда Татьяна, теперь уже княгиня, не скрывает своей любви к нему, но верна данной перед Богом клятве: «Я вас люблю (к чему лукавить?), / Но я другому отдана / Я буду век ему верна».
Особенно пушкинской выглядит сцена «мечтаний и письма Татьяны», в которой Татьяна-Блэкбурн как бы заново «проживает» в танце первую встречу своей героини с Онегиным. Ее танец - это признание в любви грёзы провинциальной девушки, «что любит без искусства, послушная влеченью чувства» это слезы радости и надежды это восторг и упоение («Ты в сновиденьях мне являлся, / Незримый, ты мне был уж мил...»).
Противоположны по характерам и пластическому решению образы Ленского и Ольги в исполнении Ильи Миронова и Май Кагейама. Они радостно и безоглядно отдаются своему чувству. Их танец полон счастья и нежности. И все-таки, справедливости ради, надо сказать, что этой паре в первом акте не хватало присущих их героям озорства и непосредственности. Зато во втором акте Миронов блистательно провел свою партию, продемонстрировав не только хорошую балетную оснастку, но и недюжинный драматический талант.
Одной из наиболее эмоциональных и оригинально решенных драматических сцен спектакля является сцена дуэли точнее даже, не сама дуэль, а ее обрамление: воспоминание Ленского о былых днях («Давно ль они часы досуга, / Трапезу, мысли и дела/ Делили дружно?») и попытка Онегина помириться с Ленским, а затем его искреннее горе над телом убитого им друга. Не удивительно, что в эти минуты на глазах многих зрителей наворачивались слезы.
Блистательно поставлена финальная сцена бала. Онегин потрясен нечаянной встречей, он вспоминает прежнюю Татьяну, ту девочку, «которой он пренебрегал». Огонь внезапно вспыхнувшей страсти сжигает его, но княгиня не дает ему надежды. Их пути расходятся, теперь уже навсегда. А бал продолжается. И никому нет дела до двух влюбленных, которым не суждено быть вместе. Как поздно порой наступает прозрение, и как дорого приходится за это платить.
Особо следует сказать о работе художника Бориса Каминского, который создал удивительно простое и поэтичное оформление, ставшее изящной пластической темой общей симфонии спектакля.
Несмотря на неполный состав струнных (сегодня, к сожалению, это явление повсеместное), оркестр под руководством маэстро А.Аниханова звучал на редкость слаженно, словно исполнял цельную партитуру еще одного балета П. Чайковского, не чувствовались «швы» между различными произведениями великого композитора. Браво, господа музыканты!
Словом, Тарту, несомненно, стал местом и свидетелем значительного события в истории эстонского балета. И произошло это, прежде всего, благодаря таланту его создателей, художественному чутью и усилиям арт-директора балета Маре Томмингас и руководителя театра Пааво Ныгене, при поддержке Международного благотворительного Пушкинского фонда во главе с его основателем и президентом Кеннетом А. Пушкиным
Василий Медведев: «Vanemuine был для меня родным домом»
Элла АГРАНОВСКАЯ
На показанный вчера в театре Vanemuine балет «Онегин», премьера которого состоялась осенью прошлого года, билеты были проданы задолго до спектакля. Этот балет, поставленный хореографом Василием Медведевым, пользуется безусловным зрительским успехом.
В свое время театр Vanemuine считался Меккой авангардного сценического творчества. И пока весь остальной балетный мир огромной страны существовал исключительно в рамках классического канона, театр в маленьком Тарту представлял собой что-то вроде экспериментальной площадки современной хореографии.
«Именно тогда и именно в этом театре я состоялся как танцовщик, как хореограф, как педагог, - рассказывает Василий Медведев. - И многое взял у Юло Вилимаа, у Май Мурдмаа (они считались модернистами в Советском Союзе) и потом использовал этот багаж. Так что у меня был хороший трамплин для дальнейшей карьеры. А театр Vanemuine стал для меня домом, с огромной теплотой вспоминаю тот период своей жизни, и людей, которые со мной работали…»
Василию Медведеву, который ставил балеты по всему миру, пришлось ждать 20 лет, чтобы его снова пригласили в родной дом. Кстати, встреча состоялась раньше, чем он предполагал.
«Мы стремились приблизиться к Пушкину»
Предполагалось, что в 2010 году Медведев поставит в Vanemuine балет «Преступление и наказание». Однако театр пересмотрел свои планы, и хореографа внезапно пригласили осуществить постановку «Онегина». Конечно, есть зрители, которым этот балет категорически не понравился (что вполне естественно), однако аншлаги свидетельствуют: успех у «Онегина» огромный. Объяснить его можно не только тем, что великое произведение Пушкина стало символом культуры, не имеющим национальных границ. Выдвинув на первый план заглавного героя, а не Татьяну, которая является центральной фигурой оперы Чайковского и всемирно известного балета Джона Крэнко, Медведев предложил вниманию публики действительно оригинальную постановку.
Насколько, по мнению Василия Медведева, этот роман в стихах «приспособлен» для хореографического воплощения, потребовалось ли ему и автору либретто Валерию Модестову основательно вторгнуться структуру сюжета?
«Как мне кажется, роман «Евгений Онегин» словно специально написан для балета: он пронизан темой любви, в нем рельефно очерчены характеры героев, истории их жизни... К тому же балет Крэнко, поставленный 40 лет назад, конечно, известный, но, на мой взгляд, это такая «развесистая клюква», и многое там неправильно, неточно по отношению к Пушкину, и нам нужно было приблизиться к нему, по либретто, по сюжету. Пришлось тщательно отбирать музыкальный материал: у нас нет ни одной ноты из оперы «Евгений Онегин», хотя все это - Чайковский, его ранние работы. Мы даже получили из музея композитора в Клине его студенческую работу, которая практически не исполняется», - рассказывает постановщик.
Мировая премьера балета «Онегин» в постановке Василия Медведева состоялась в Пражском национальном театре в год 200-летия А.С. Пушкина. «Когда мне предложили поставить «Онегина» в Праге (к сожалению, в России нам не удалось реализовать к юбилею писателя этот проект), театр, конечно, хотел видеть коммерческий спектакль: чтобы публика приходила его смотреть, чтобы его можно было вывозить за рубеж. Так и получилось: балет успешно шел в репертуаре, выезжал на различные фестивали, он очень нравился артистам…».
Правда, отзывы в чешской прессе были, мягко говоря, не очень доброжелательные, дескать, это советский, старомодный балет. Словом, как уже не раз случалось в искусстве, вмешались политические мотивы. Зато в Америке отмечался очень высокий уровень хореографии, да и на международных фестивалях отзывы были восторженные…
Dance Open - открытый танец
Сегодня Василий Медведев преподает на кафедре хореографии в Академии Русского балета имени Вагановой. Продолжает и свою хореографическую карьеру: недавно его пригласили в Баку поставить к юбилею композитора Кара Караева новую версию балета «Семь красавиц». Одним из главных дел своей жизни Медведев считает фестиваль Dance Open в Санкт-Петербурге, который в марте состоится уже в седьмой раз. «Для участия в гала-концерте мы приглашаем самых лучших солистов из главных театров мира. Кроме того, вокруг фестиваля проходят мастер-классы по классическому танцу, к нам приезжают студенты, педагоги из разных стран. Непременно приглашаем зарубежных мастеров, чтобы русские педагоги и ученики смогли ознакомиться с американской, с французской методикой - словом, со всеми мировыми школами. Проводим семинары, показываем фильмы, но главное - общение всех участников из разных стран. И им настолько это нравится, что некоторые школы приезжали по три-четыре раза».
По словам Василия Медведева, главный в Питере - конечно, фестиваль Мариинского театра, на котором показываются спектакли, на который приезжают звезды. «Но вокруг этого фестиваля ничего не происходит, наш фестиваль более открытый. Мы так его и назвали - Dance Open, открытый танец. И чтобы пропагандировать танец, используем самые различные формы. И открываем новые имена: приглашаем артистов, которые ни разу не выступали в Петербурге. Например, в прошлом году у нас выступал солист Большого театра Ваня Васильев - его обожают в Москве, недавно у него был триумф на гастролях в Лондоне. Но питерская публика до нашего фестиваля его никогда не видела…»
Нет новых звезд, но балет не умирает
- Вы не находите, что сегодня в русском, да и в мировом балете тоже, нет ярких звезд, подобных тем, которые блистали в прежние времена?
- Странно, но это действительно так. Однако не будем забывать: в прежние времена их к тому же искусственно подогревали, особенно в тот период, когда из нашей страны бежали Макарова и Барышников. Но при этом были действительно уникальные артисты балета с потрясающими данными, как, например, Сильвия Гилем из парижской Гранд-опера. А сегодня наблюдается некое противоречие: есть артисты балета с очень хорошими данными, только из них почему-то не получается звезд.
- Или из них звезд не делают?
- Можно и так сказать. Занимаясь фестивалем Dance Open, мы постоянно отслеживаем, какие звезды в мире есть, какие новые звезды в мире появились. И видим одни и те же имена, сделанные лет десять назад. К сожалению, нет в мире и новых интересных хореографов, нет новых ярких балетных спектаклей.
- Может, балет просто умирает?
- Нет, точно не умирает. Я по миру езжу, ставлю в разных театрах и вижу, что во многих странах публика любит большие красочные, сюжетные спектакли и на балет ходят даже больше, чем на оперу.
Что ж, это обнадеживает.
Baletní Oněgin mezi Prahou a Tartu
19.02. | Autor: Jana Hošková
Harmonie
muzikus.cz
"27. května 2001 jsem měl tu čest být přítomen světovému debutu mistrovské baletní verze Oněgina, kterou Vasilij Medvedev uvedl v českém Národním divadle v Praze. Od té doby sleduji, jak se tato produkce stává významným dílem v repertoáru velkých světových klasických baletů. V průběhu let jsem umožnil americký debut této scénické verze Oněgina v Opeře Santa Fe (pod vedením dirigenta Andreje Anikhanova) a za podpory Mezinárodního Puškinova fondu jsem uvedl jednotlivé scény baletu při různých příležitostech. V každé době jsou svěží a pozoruhodné, jako každé velké umělecké dílo. Vasilij ve své unikátní verzi postihl ducha Puškinova mistrovského díla a elegantními pohyby tanečníků vyjádřil tklivou poezii jeho příběhu o neopětované lásce a hluboké, romantické ruské duši."
Citovaný text z pera Kennetha A. Pushkina, ředitele Mezinárodního Puškinova dobročinného fondu v USA, uvedl v angličtině a estonštině programovou brožuru k premiéře baletu Oněgin v estonském Tartu (10. 11. 2007). Na scéně Velkého divadla Vanemuine ji na hudbu P. I. Čajkovského realizoval baletní soubor a orchestr Velkého divadla Vanemuine pod vedením mezinárodního tvůrčího týmu: Vasilij Medvedev (choreograf a režisér, Rusko), Stanislav Fečo (asistent choreografa, Česká republika), Boris Kaminskij (scénograf, Rusko), Josef Jelínek (výtvarník kostýmů, Česká republika), Andrej Anikhanov (hlavní dirigent Státního divadla Musorgského a Státního symfonického orchestru v Sankt Petěrburgu, Rusko) a Tönu Eimra (výtvarník světelného designu, Estonsko). Představení mělo slavnostní rámec, neboť proběhlo v rámci 138. sezony divadla Vanemuine u příležitosti dvou výročí - čtyřiceti let od otevření budovy Velkého divadla Vanemuine a jubilejních padesátých narozenin choreografa Vasilije Medvedeva
Jméno Vasilije Medvedeva je českému baletnímu obecenstvu dobře známé. Působil nejen v Praze, kde v roce 1999, v době uměleckého šéfa baletu Národního divadla Vlastimila Harapese, uvedl na scéně Stavovského divadla svou baletní verzi Oněgina u příležitosti 200. výročí narození Alexandra Puškina. O deset let dříve přijel do Ústí nad Labem na pozvání Jiřího Blažka, aby zde s baletním souborem nastudoval dva baletní tituly francouzských hudebních skladatelů: Vůl na střeše od Dariuse Milhauda a Bolero Maurice Ravela. Pak následovala další pozvání do divadel v České republice, střídavě do Olomouce a opět do Ústí. (V Ústí nad Labem Prokofjevův balet Romeo a Julie, v Olomouci baletní večer na hudbu Franze Schuberta, Hectora Berlioze, Jacquese Offenbacha s názvem Imaginace, Verdiho Dáma s kaméliemi a Oněgin s hudbou Čajkovského.) V Národním divadle Brno Vasilij Medvedev inscenoval dva velké balety klasického repertoáru: Čajkovského Louskáčka (2001) a Adamova Korzára (2005). Obě inscenace získaly Cenu diváka (Louskáček 2003 a 2004, Korzár 2005) a zůstaly úspěšnými tituly i v letošní sezoně. V Brně Medvedev nastudoval ještě v roce 2004 inscenaci Oněgina a za účasti domácích a mezinárodních baletních sólistů (Londýn, Stuttgart) a hostujícího dirigenta Andreje Anikhanova ji představil na zájezdu v USA. Byl to právě balet Národního divadla Brno, který pod vedením uměleckého šéfa Zdeňka Prokeše realizoval svou historicky první cestu do USA, aby uvedl v Santa Fe Opera americký debut Oněgina, o němž se zmiňuje u příležitosti estonské premiéry ředitel Mezinárodního Puškinova dobročinného fondu Kenneth A. Pushkin.
Já jsem měla tu čest být přítomna estonské premiéře. Třebaže Estonsko je malá země, kde v současnosti žije jen jeden milion tři sta sedmdesát tisíc obyvatel, úroveň baletního souboru regionálního města je na překvapivě vysoké úrovni. Město Tartu se svými 100 000 obyvateli je již tradičně považováno za přirozené centrum intelektuální elity země, neboť je sídlem více než tři sta sedmdesát let staré univerzity (založena 1632) a má největší počet původních obyvatel estonského původu (přes 75 %). V baletním souboru působí mnoho cizinců z různých zemí, vyškolených univerzálně uznávanou technikou klasického baletu. Technická vybavenost interpretů je na profesionální úrovni, a tak umožnila inscenátorům ztělesnit Puškinovo drama v působivou scénickou formu.
Základní osnovu díla tvoří hudební koláž jednotlivých vět z Čajkovského symfonií a jeho dalších skladeb. Podle libreta Valerije Modestova je ústřední postavou baletního dramatu Evžen Oněgin. Medvedevovo pojetí se tak odlišuje od baletního ztvárnění Johna Cranka z roku 1965 (nyní v repertoáru pražského Národního divadla), v němž se na hudbu Čajkovského opery Evžen Oněgin stává hlavní postavou Tatjana. Od pražské premiéry se inscenace v Tartu lišila zejména v interpretaci hudebního doprovodu: zatímco ve Stavovském divadle musel baletní kolektiv tančit na hudbu z reproduktorů, v divadle Vanemuine zněla Čajkovského partitura v široké škále své výrazovosti. Hostující dirigent Andrej Anikhanov rozehrál orchestr s citem pro hudební krásu Čajkovského partitur a vedl hráče v citlivé souhře s interpretačním uměním baletních umělců. Jejich taneční řeč se nesla do hlediště, umocněna působivým proudem hudby
